-- Да? -- звучным голосом сказал он в трубку.

Молодая женщина, по-прежнему опершись на локоть, следила за ним. В ее широко раскрытых глазах не отражалось ни тревоги, ни раздумья, только и видно было, какие они большие и темно-голубые.

В трубке раздался мужской голос -- безжизненный и в то же время странно напористый, почти до неприличия взбудораженный:

-- Ли? Я тебя разбудил?

Седовласый бросил быстрый взгляд влево, на молодую женщину.

-- Кто это? -- спросил он. -- Ты, Артур?

-- Да, я. Я тебя разбудил?

-- Нет-нет. Я лежу и читаю. Что-нибудь случилось?

-- Правда я тебя не разбудил? Честное слово?

-- Да нет же, -- сказал седовласый. -- Вообще говоря, я уже привык спать каких-нибудь четыре часа...

-- Я вот почему звоню, Ли: ты случайно не видал, когда уехала Джоана? Ты случайно не видал, она не с Эленбогенами уехала?

Седовласый опять поглядел влево, но на этот раз не на женщину, которая теперь следила за ним, точно молодой голубоглазый ирландец-полицейский, а выше, поверх ее головы.

-- Нет, Артур, не видал, -- сказал он, глядя в дальний неосвещенный угол комнаты, туда, где стена сходилась с потолком. -- А разве она не с тобой уехала?

-- Нет, черт возьми. Нет. Значит, ты не видал, как она уехала?

-- Да нет, по правде говоря, не заметил. Понимаешь, Артур, по правде говоря, я вообще сегодня за весь вечер ни черта не видел. Не успел я переступить порог, как в меня намертво вцепился этот болван -- то ли француз, то ли австриец, черт его разберет. Все эти паршивые иностранцы только и ждут, как бы вытянуть из юриста даровой совет. А что? Что случилось? Джоанна потерялась?