— Так это ты продаешь слова? — спросил он и ткнул в ее сторону скрученным хлыстом.

— К вашим услугам, — ответила она.

Не успела она это сказать, как накинулись на нее приехавшие с ним люди: и навес опрокинули, и чернильницу разбили. Кто-то взвалил ее себе на плечо, словно солдатскую скатку, и бросил поперек лошадиного крупа за спину Мулату. И пустился отряд галопом на юг.

Белиса Крепускуларио уж совсем сознание от тряски теряла, когда остановились всадники, и четыре сильных руки опустили ее на землю. Попыталась она было встать на ноги и с достоинством поднять голову, да силы оставили ее, со вздохом рухнула прямо на траву и погрузилась в счастливый сон. Долго спала и пробудилась от шепота ночного поля. Были в нем звуки ее слуху незнакомые, таинственные. Сразу подумала Белиса, что хорошо бы разгадать эти шорохи, отыскать в них слова туземных языков и пополнить ими свои запасы. Только ничего она сделать не успела. Едва открыв глаза, увидела перед собой Мулата, с нетерпением на нее поглядывавшего.

— Наконец-то ты проснулась, женщина, — сказал он и протянул ей фляжку, чтобы отхлебнула глоток виноградной водки, настоянной на порохе, и поскорее пришла в себя.

Захотела Белиса узнать, за что так плохо с ней обошлись. И Мулат объяснил: понадобилась ее помощь Полковнику. Позволил Мулат Белисе ополоснуть лицо водой и сейчас же повел на другой конец лагеря. А там, в гамаке, подвешенном между двумя деревьями, отдыхал самый страшный в тех краях человек. Не смогла она разглядеть его лица, оно было скрыто тенью листвы и тенью долгих лет разбойничьей жизни. Должно быть, оно ужасно, подумала Белиса, раз даже Мулат сразу стал смирным, как ягненок. Поэтому она вздрогнула от неожиданности, услышав его голос — мягкий и чистый, как у учителя.