И.А.Гончаров

Два случая из морской жизни

"Что это за морская жизнь: разве жизнь не одна, а много... нельзя сказать - "жизней"? Жизнь и в грамматике множественного числа не имеет!" возразит педант и поправит вместо морская жизнь - жизнь на море. Можно спросить его, а что такое монастырская жизнь, семейная жизнь, светская жизнь? - пусть поправляет все это, если есть охота и время! Никто не будет разуметь под этим другую какую-нибудь жизнь: жизнь везде одна, то есть мотив ее один и тот же, как один мотив проходит в иной опере через все акты сквозь ряд варьяций. Характер и обстановка жизни - то же, что варьяций на заданную тему.

Вас много собралось около меня слушать мой простой и правдивый рассказ о том, как терпят бедствия на морях: на лицах у вас написано удивление. Вы, я вижу, не верите, что жизнь на море и на берегу одно и то же? "Как: на берегу так покойно, а там качает! - скажет тот или другой, та или другая из вас; - на берегу, - продолжаете вы, - разнообразно, видишь - сегодня сад, завтра реку, поедешь в театр, к mon oncle или к ma tante*, на танцевальный класс, покатаешься в коляске или верхом. А там все видишь небо да море: ни направо, ни налево ступить нельзя, все сиди в каюте, читай, пиши и вздыхай о береге..." Кто это говорит? это вы, молодой человек, с беспокойным взглядом, узел галстуха у вас на стороне, спина выпачкана в белом... Вы, должно быть, охотник побегать, пошуметь, вы, верно, первый нетерпеливо оставляете класс, когда учитель еще сидит на месте и все прочие дослушивают последние его слова. Вы соскучились бы видеть на море одно и то же, вам негде бегать, шуметь: утешьтесь, вы можете лазить там по мачтам, по снастям и предаваться такой гимнастике, какой нет на берегу; для вас есть рыбная ловля, пляска и песни матросов и много других удовольствий. Но разве удовольствия стоят на первом плане путешественника? Или лучше спросить, разве у путешественника должны быть те же удовольствия, что на берегу? Вы слышите: тема, то есть жизнь, одна, а варьяции другие.