Как раз в это время под лесом лениво, в безветрии, поднялся столб дыма.

- Никак, горит чего? - насторожился участковый.

Мужики молча глядели в то место, где средь темной дубравы молодо зеленел осинник.

- Чему гореть-то? - сказал дядя Аполлон. - Сыро еще в лесу. Поди, ребятишки костер палят.

Дым, однако, погустел, заворочался тугими клубами, высоко взметнулся в синеву неба, где воздушный поток подхватил его и развернул на сторону долгим хвостом.

- Не лесник ли полыхает? - догадался Сима.

- Не мели, - возразил Иван Поликарпыч. - В том годе только горел.

- Э-э, браток, огню не закажешь! Лесник и есть! - Сима вытянул кадыкастую шею, поросшую сизой от проседи стерней. Глаза его заинтересованно повеселели. - Дым в самый раз из Прошкиного распадка.

- Может, и Прошка, - согласился дядя Аполлон.

- Ево место, - кивнул дядя Федор.

- Я ж и говорю. Больше гореть некому. - Сима пересунул на голове толстый суконный картуз. - Интересно, сено али изба?

- Должно, сено, - определил кто-то из мужиков. - У него еще от той зимы целый стог остался.

- Дым белый, ясное дело, сено, - подтвердил дядя Аполлон.

- Эх, как занялость-то! - Иван Поликарпыч грузно привстал со скамьи, отряхнул с зада прилипшие лепестки черемухи. - Пойтить позвонить нешто. Никак, серьезное что...

- Нехай горит, чего там! - сказал Сима.

- Ежели сено, дак все одно не поспеть, - подал голос и дядя Федор. Минутное дело копне сгореть.

- А коли не сено? - усомнился участковый. - Нехорошо.

- Сено! Берусь на спор! - уверил дядя Аполлон. - Кабы б изба, черным бы повалило.

- Сядь, Карпыч, не расстраивай компанею, - дернул участкового за штаны Сима. - Пустое. Скоро Троица, Прошка новины накосит. Ему с этим вольная воля.

Иван Поликарпыч потоптался в раздумье и снова уселся.

- А я уже думал, что изба.