- Ясно тебе?

- Все ясно, дядь Вань, - готовно отозвался Саша. - Не подкачаем.

- Ну вот так вот... - Иван Поликарпыч поднял свою чарку. - Счастливо тебе послужить, сынок!

- Спасибо, дядь Вань! Все будет в норме.

За столом враз задвигались, зацокали стаканами, загомонили.

- Не-е, этот не подведет!

- Санька малый сполнительный!

- Да чего там!

- Верно ты, Иван Поликарпыч, сказал: таких ребят взрастила, да в какое время, не дай повториться...

- Теперь уж свой крест вынесла, пусть отдохнет баба!

- Кушайтя, кушайтя! - счастливо и взволнованно вознеслась голосом тетка Маня. - Вон рыбка, вон картошечка. Я ее с консервами да с лучком сделала. Закусывайте вволю.

Питье, чем-то подкрашенное под коньяк, весело полоснуло по желудку, и я, проголодавшись после ночного бдения у мельничных омутов, молча набросился на еду.

- Ты ешь, ешь, - подбадривала Маня, выделяя меня из всех особо, как городского, привилегированного родственника. Сама она, тоже выпив и уже пунцово загоревшись, ни к чему не притрагивалась, озабоченно и ревниво поглядывая, чтобы ели другие. - Не знаю, хорош ли?

- Окунь? Очень хороший! - похвалил я.

- Да не-е, не окунь. Змей-то, змей! - засмеялась Маня.

- Ага, - наконец дошло до меня. - Ничего вроде. Толкает.

- Должон толкать!

- Ну-ка, ну-ка... - ухватился за разговор Сима. - Проверим, та ли марка.

- А чево мене проверять? - ревниво загорелась Маня. - Мое ты знаешь, без всякого одману. На, гляди!

Она рванула от какой-то бумажки на столе клок, проворно макнула его в свой недопитый стакан.

- Подай-ка спички.

Я достал коробок.

- Э, не-е! - протестующе хохотнул Сима. - Так дело не пойдет! Бумажку и дурак запалит. Я ево во как...

Сима сунул в Манин стакан желтый, прокуренный палец.

- А теперь зажигай!

Все, оборвав разговоры, заинтересованно следили за этой процедурой.