Подошел Елисей к хатке. Хатка небольшая, мазаная; низ черный, верх белый, да облупилась уж глина, давно, видно, не мазана, и крыша с одного бока раскрыта. Ход в хатку со двора. Вошел Елисей на двор; видит - у завалинки человек лежит безбородый, худой, рубаха в портки - по-хохлацки. Человек, видно, лег в холодок, да солнце вышло прямо на него. А он лежит и не спит. Окликнул его Елисей, спросил напиться - не отозвался человек. "Либо хворый, либо неласковый", - подумал Елисей и подошел к двери. Слышит - в хате дитя плачет. Постучал Елисей кольцом. "Хозяева!" Не откликаются. Постучал еще посошком в дверь. "Крещеные!" Не шевелятся. "Рабы божии!" Не отзываются. Хотел Елисей уж и прочь идти, да слышит - из-за двери ровно охает кто-то. "Уж не беда ли какая-нибудь с людьми? Поглядеть надо!" И пошел Елисей в хату.

IV

Повернул Елисей кольцо - не заперто. Отложил дверь, прошел через сенцы. Дверь в хату отперта. Налево печь; прямо передний угол; в углу божница, стол; за столом - лавка; на лавке в одной рубахе старуха простоволосая сидит, голову на стол положила, а подле ней мальчишка худой, как восковой весь, а брюхо толстое, старуху за рукав дергает, а сам ревмя ревет, чего-то просит. Вошел Елисей в хату. В хате дух тяжелый. Смотрит - за печью на кровати женщина лежит. Лежит ничком и не глядит, только хрипит и ногу то вытянет, то подтянет. И швыряет ее с боку на бок, и от нее-то дух тяжкий, - видно, под себя ходит и убрать ее некому. Подняла голову старуха, увидала человека.

- Чего, - говорит, - тобi треба? чого треба? Нема, чоловiче, нiчого.

Понял Елисей, что она говорит, подошел к ней.

- Я, - говорит, - раба божия, напиться зашел.

- Нема, кажу, нема. Нема чего и взяти. Iди coбi.

Стал Елисей спрашивать: "Что ж, и здорового у вас али никого нет женщину убрать?"

- Та нема нiкого; чоловiк на дворi помира, а ми туточки.

Замолчал было мальчик - чужого увидал, да как заговорила старуха, опять ухватил ее за рукав: "Хлiба, бабусю! хлiба", - и опять заплакал.