- Чаю надо выпить, - сказал он и огляделся.

Подоконник, стол, холодильник и даже табуреты загромождены были бутылками, бумагами, книгами и газетами. Черная лаковая дамская туфля на остром каблучке выглядывала из груды на подоконнике. В мойке по грязной посуде ползали тараканы.

Потревожив тараканов, Дмитрий Васильевич долил чайник, поставил на огонь и вернулся в прихожую разуваться. Увидел в прихожей мальчика, о котором уже забыл.

- Так что ты хотел?

- Возьмите меня к себе.

- Что?

- Я пригожусь. Я помогать вам буду.

Дмитрий Васильевич посмотрел на мальчика, взглянул на часы.

- Давай-ка парень, дуй домой, транспорт еще ходит... давай-давай, обувайся. Тебя отец, что ли, побил?

- У меня нет отца.

- Слушай, ну в самом деле, мне некогда, и знать я тебя не знаю и знать не хочу. Давай.

Лицо мальчика вытянулось. Он надел и зашнуровал ботинки, снял с ручки куртку, надел. Вышел.

- Черт-те что, - сказал Дмитрий Васильевич и закрыл дверь на замок. И на второй.

В третьем часу ночи, когда он, напившись в пятый раз чаю, сидел на кухне и, близко наклонясь к бумагам, разбирал свои торопливые записи, в дверь позвонили. Чертыхнувшись, Дмитрий Васильевич пошел отворять.

Звонила соседка в черном, мокром от дождя плаще.

- Здравствуйте, Дмитрий Васильевич, - сказала она, - не ожидала от вас, право. Сына на лестнице держите. В цивилизованной стране вас бы живо в тюрьму упрятали и всех прав бы лишили.

- Какого сына? - изумился Дмитрий Васильевич.

- Не знаю, сколько у вас сыновей, но этого вы всей стране показали.

Дмитрий Васильевич выглянул на площадку. Мальчик сидел за решеткой на узком подоконнике, и в лице его была усталая покорность.

- А может, мне в самом деле милицию позвать? - сказала женщина.

- Эй! - крикнул Дмитрий Васильевич. Как тебя, Коля, давай, заходи, быстро.

Он развернул кресло и бросил белье.