— Сандокан, дружище, — сказал Янес мягко, положив руку ему на плечо.

Из груди Сандокана вырвалось сдавленное рыдание.

— Нет, никогда не смогу я забыть ее! — воскликнул он страстно, почти с яростью. — Никогда! Никогда!.. Я слишком любил ее. О проклятая судьба!

— Сандокан! — повторил Янес.

Тремаль-Найк приблизился к охваченному горем другу. Индиец сам уже плакал, даже не пытаясь скрыть слез. Они бросились друг другу в объятия и оставались так несколько мгновений. Каммамури в сторонке тоже вытирал глаза. Один Янес сумел совладать со своими чувствами, но и он был этой сценой глубоко взволнован.

Через минуту Тигр Малайзии мягко отстранился от Тремаль-Найка. Лицо его, еще очень бледное, однако же, вновь обрело энергию и уверенность.

— Как только получим все нужные сведения, без промедления отплываем в Сундарбан. А когда ты переберешься на мое судно? — спросил он Тремаль-Найка. — Там ты будешь в большей безопасности, чем здесь.

— Завтра вечером, с наступлением темноты. За моим домом следят, нужно уйти незаметно.

— Мы ждем тебя. А теперь, Янес, вернемся на борт. Уже третий час ночи.

— Оставайтесь у меня до утра, — сказал Тремаль-Найк.

— Нет, мы не должны вызвать подозрений, — ответил Сандокан. — Если мы выйдем отсюда поутру, нас проследят до самого судна. Это совсем ни к чему. Прощай, Тремаль-Найк, завтра у тебя будут новости.

— Значит, мы отправляемся уже завтра?

— Да, если сможем найти слонов. Будь предельно осторожен, никто не должен знать о наших планах.

— Хорошо. Я постараюсь обмануть шпионов. Ты хочешь, чтобы Каммамури проводил вас?

— Нет, ни к чему. Мы оба вооружены, да и шлюпка совсем рядом.

Они снова обнялись, потом Сандокан и Янес спустились по лестнице в сопровождении Каммамури.

— Будьте начеку, — сказал тот, отпирая им дверь на улицу.

— Не бойся, — ответил Сандокан. — Мы не из тех, кого можно захватить врасплох.