Я бывал в разных передрягах и знаю, как профессионал относится к обеспечению безопасности. Поэтому смерть мастера спорта по альпинизму Володи Хомичева показалась мне странной.

И я восстановил события одного дня, который, по-видимому, надо считать начальным во всей истории гибели моего товарища.

* * *

Сидели в машине в том порядке, в каком их словно рассадила субординация: на заднем сиденье помощник районного прокурора Пушнин и майор Беличенко, а впереди - молодой Хомичев, ему и приходилось вертеть шеей, оглядываться.

- С малолетними - только пряником! - сказал Беличенко. - Кнутом мы загоним болячку внутрь, а потом неизвестно когда пружина сорвется, и мы имеем - что? Сами знаете что.

Майор был низкорослый, широкоплечий, с огромными кистями рук.

- Откуда у молодых работников это представление о мягких законах? спросил Пушнин, имея в виду Хомичева.

Хомичев отвернулся.

Майор вздохнул. Наверное, ему не хотелось поддерживать помощника прокурора и критиковать своего сослуживца. Беличенко было уже за сорок, и тридцатилетний Пушнин казался ему почти таким же зеленым, как и двадцатишестилетний Хомичев.

- Возможности законотворчества весьма невелики, - сказал Пушнин.

Хомичев не утерпел, повернулся.

- В прошлом году у нас было семь дел о приписках в строительстве и промышленности, - азартно вымолвил он. - Можно было посадить сорок очковтирателей, а посадили всего двух. И то - сроки ниже минимальных!

- Ну закон-то тут не виноват, - уклончиво ответил Пушнин.

- А вы говорите! - закончил Хомичев.

Навалившись боком на спинку, он ждал ответа.

- Delenda est Carthago*, - улыбнулся Пушнин майору.

______________

* Карфаген должен быта разрушен (лат.).

Хомичев стал хмуро смотреть вперед на зеленеющие поля озимой пшеницы.