Он явно удивился моему неожиданному порыву, весело улыбнулся и отошел от меня, предлагая свой кофейник направо и налево и не встречая отказа.

Быть бедным не всегда означает бедность, размышлял я. Можно процветать и без единого пенни. Мальчик в лохмотьях может оказаться щедрым, как король.

Ибо этот некупленный глоток эля удивительным образом взбодрил мою поникшую было душу. Отвага была в этом ячменном солоде, сладчайшая горечь в чудесных семенах хмеля. Да воздаст господь славному мальчику.

Чем дольше я глядел по сторонам на высокой своей галерее, тем больше мне нравились люди, ее занимавшие. Просторно здесь не было, скорее уж тесно — ведь это самые дешевые места, куда и забираются очень немногие. Она расположена точно над серединой верхнего яруса, и с нее, глядеть ли вдаль или вниз, открывается вид на весь театр, и прямо перед глазами, хотя в сотнях футов, — выдвинутая вперед сцена. Как я стоял тогда в башне, разглядывая заокеанский храм, так стоял и здесь, на топе грот-мачты этого сухопутного корабля.

Ничего предосудительного в этих стенах не допускалось — таков был порядок в этом именно театре. Глядя вокруг невозмутимым взглядом совершенной любви, я сидел безмятежно и любовался тем, что видел вокруг себя и внизу. И довольство мое было еще полнее при мысли, что мистер Макриди, главный исполнитель в этот вечер, — любезнейший господин, сочетающий лучшие стороны светского и христианского обхождения с наивысшим совершенством в своей профессии и поистине не пожалевший трудов, чтоб отшлифовать, возвысить и облагородить ее.

Но вот занавес поднялся и появился кардинал в роскошном облачении. Поразительная вещь — это личное сходство! Он как две капли воды похож на того представительного священнослужителя, которого я видел со своего места на башне, озаренного светляками витражей. И сейчас, сверкая в розовых отблесках раскрашенных стен и сверкающих ярусов, священник-актер тоже как бы озарен готическими эмблемами. Слышишь? Тот же размеренный, учтивый, невозмутимый тон. Видишь? Та же внушительность осанки. Превосходный актер, этот Ришелье.