Короче, длительные размышления на спине, когда взгляд упирается в карту, привели меня к выводу, что дипломный проект мне надо писать о Чукотке. В этом решении имелся один плюс - о Чукотке я почти ничего не знал и, таким образом, получал возможность узнать хотя бы немного. И в середине мая я очутился на одном из подмосковных служебных аэродромов, чтобы сесть в зафрахтованный чукотской экспедицией самолет, и чувствовал себя весьма состоятельным человеком, ибо имел выданное со склада снаряжение.
Спальный мешок из собачьего меха.
Спальный мешок ватный.
Ватный костюм.
Костюм х/б.
Полярный меховой костюм.
Резиновые утепленные сапоги.
Резиновые сапоги из чешской литой резины с высокими голенищами.
Кирзовые сапоги.
Шапку.
Две пары брезентовых рукавиц.
Меховые рукавицы.
Такое обилие меха и ваты, если учесть, что я был зачислен в штат экспедиции только на лето, а в деканате лежала моя подписка: "вернусь в сентябре", невольно внушало высокое чувство самоуважения.
Когда техники наладили самолет, мы понесли свои рюкзаки под водительством серьезного человека в погонах и под его же руководством расположились в пустоте фюзеляжа на собственных вещах. Чувство самоуважения, основанное на количестве теплого обмундирования, выданного государством, укреплялось тем, что мы летели на "собственном" самолете.
В зафрахтованном самолете летели бывалые "чукчи" - кадровые сотрудники одного из московских геологических управлений, много лет ведущего геологическую съемку на Чукотке. Главная база экспедиции находилась на восточном побережье. Оттуда на съемку в разные концы Чукотки должны были отправиться несколько партий.