Перед вечером, таясь за деревьями, старуха искала по лесу внука.

Нашла не скоро, а как увидела — подивилась: по просеке шел высоченный старик с бородой. Переодень его — чистый дьякон; рядом с ним степенно вышагивал окаянный ее внук, позади трусила Катька.

Старик говорил. Валька слушал, задрав голову; иногда сам тоже что-то говорил.

Старуха постояла, подумала и не стала окликать внука.

А вечером за чаем начала:

— С кем это ты время провожаешь?.. Или мы татарииы и сказать нам нельзя?!

Валька смело посмотрел на бабушку. «Никогда, — решил он, — ничего не скажу про Семена Сергеевича; не узнают они, что он дачник».

Валька сощурился и тут же придумал ответ:

— Командированный.

— Ври поболе, — тоже сощурясь, буркнула бабка.

— Я не виноват, если вы не верите. Его послали сюда обозревать окрестности — понятно?

— Понятно, родимай, понятно, — плаксивым голосом отозвалась бабка, а у самой глаза стали такие, как у Пелагеи, когда она сует руку под матрац и не сразу находит там свою сумочку.

Как ни странно, после этого случая старуха оставила внука в покое: «Какой есть — такой пусть и есть, славь те богу, не воруе»,

Валька понял это по-своему: он решил, что отстоял право иметь своих знакомых, и гордился этим. Еще бы! Такой серьезный человек каждый день приходит, и не просто так, а чтобы повидаться с ним, с Валькой! Руку ему подает, как равному, а главное — говорит с ним о таких вещах, которые не то что Варваре Ивановне, во всем поселке никому и не снились!

Встречались они на поляне у поваленной березы.

Чем дальше, тем напряженнее поджидал Валька Семена Сергеевича, а увидев, мчался навстречу, предвкушая радость рукопожатия.