Хотелось толкаться и спешить. Хотелось, чтобы кругом говорили о делах.

Но больше всего тянуло Вальку к улицам. Хотелось даже того, чего раньше очень не любил. Не любил он бывать на улице, когда все возвращаются с работы и народу так много, что просто темно идти, и ничего не видишь, кроме портфелей да продуктовых сумок. Если повезет и встретится собака, то целиком ее тоже никак не увидеть — или нос мелькнет, или хвост.

Лучше всего на улицах ранним утром. Волнующе пахнет политый асфальт. Просторно. Никто не тычет мокрым луком в лицо. Никто не торчит над тобой. Видно, какие красивые дома, видно все на витринах, а главное, машины видны! Летящие сломя голову короткие «эмки» и длинные «линкольны», автобусы, троллейбусы и снова легковые машины. Какое это наслаждение — стоять у края тротуара и ждать, пока все они пройдут!

Мама нервничает и крепче сжимает Валькину руку. Им надо поскорее перейти улицу, а машинам нет конца — хорошо! Особенно если какая-нибудь возьмет да прошмыгнет близко, Вальку подхватывает вихрем. Но вдруг машины начинают бежать с таким видом, как будто впереди, на перекрестке, что-то случилось и надо скорей посмотреть — в чем дело?

Вот они, обгоняя друг друга, столпились и встали все, потупя фары. Потом разом двинулись с места и опять бегут к другому светофору, наперегонки, кто скорей, — здорово!

И все-таки сейчас в Москву он бы не поехал.

Днем Валька еще кое-как находил себе занятие, а вечера просиживал у Ксюши или у Кирюшкиных, но чаще у Ксюши.

Кирюшкины жили в стороне, и без пальто к ним не побежишь. Кроме того, в этой большой семье хоть и бывали рады Вальке, но там каждый занят своим. Даже тетя Лиза не всегда могла уделить ему внимание.