Стены у дворца светились изнутри, и Вальке казалось, что там сейчас лето. Он подумал: если забраться на самый верх, туда, где Ленин, то с такой высоты можно, наверно, увидеть всю землю.

Над светящимся дворцом была еще одна надпись: «Памятник эпохи».

Валька думал, думал — не додумался:

— Варвара Ивановна, что такое «памятник эпохи»?

— О господи, хоть бы раз что путное спросил!.. Не до памятников тут.

Бабка злилась. Она зря простояла в очереди за сахаром. Вместо сахара принесла сушеных грибов. Грибы были черные, страшные, и от них воняло, как от старых ботинок, когда их сушат на плите.

Не получив ответа, Валька взял зеленый карандаш, принялся замазывать непонятные слова. Он всегда поступал так — или узнавал, или избавлялся от непонятного. Потом он положил «Дворец Советов» в коробку из-под конфет. И снова стало скучно.

Что это за место такое, где ничего нет: ни детского сада, ни школы. Вальке давно пора было в школу, но бабушка считала, что успеется.

Валька сам искал себе занятие. Нашел в сенях толстую палку, обстругал один конец, подогнал к щетке, но, когда собрался прилаживать, чтобы Варваре Ивановне не приходилось вниз головой подметать комнату, бабка нахмурилась, отняла щетку и сказала:

— Нечего уродство такое делать!

Сначала Валька очень удивился, но потом хорошенько подумал и понял, почему «нечего», — просто этой щеткой в доме бабушки только зубы не чистили. Щеткой обметали диван и печь, мели пол, счищали снег с одежды.

Щетка была из настоящей щетины, поэтому бабушка относилась к ней с почтением — отряхивала ее о ладонь и клала на полку у печки.

Веников в доме не держали. По словам Варвары Ивановны, они быстро сгрызаются. Для сеней были березовые метелки, припасенные на целую зиму.

Зато очень понравилось бабке, когда Валька почистил битым кирпичом медные подсвечники, подпилил ножки табуретке, чтобы не качалась. Освоившись совсем, он стал таскать из сарая дрова, выносил золу по утрам.