От раздумий Д’Арнатьяна оторвал звук разбитого окна. Какой-то бандит влезал в окно. Спрятавшись за занавеской, бесстрашный гасконец, подождал, пока неизвестный влезет и, приставив к голове того шестизарядный револьвер Смит и Вессон, заорал:

- Ах, мерзавец, твою мать! - он крутанул барабан револьвера с одним патроном и, вновь приставив дуло ко лбу негодяя, спустил курок. - Я отучу тебя грабить честных людей! - но выстрела не последовало.

- Господин Д’Арнатьян? - удивленно пробормотал грабитель, трясясь после пережитого испуга. Чтобы успокоить свои нервы он вынул пачку “Беломора” и закурил.

- Планше! - узнал своего ученика по школе выживания. - Черт, тебе повезло, - с изумлением сказал гасконец, смотря на барабан револьвера. Патрон был прямо напротив курка, произошла осечка. - Тебе на роду написано быть повешенным!

При этих словах Планше вновь затрясся.

- Гвардейцы кардинала тоже так и считают и хотят меня повесить! - захныкал Планше.

- Давно пора! - сказал Д’Арнатьян улыбаясь. Ему вспомнилось, как в школе выживания Планше подшутил над одним из учеников, привязав к стулу динамитные шашки, и поджег фитиль. Тот взорвался как раз в тот момент, когда в класс вошла комиссия из комитета по образованию, рассматривавшая вопрос о продление лицензии школы выживания. К чести Планше, надо добавить, что взрыв был строго направленным (снизу вверх) и не задел больше никого, кроме того злополучного ученика, который лопнул как шарик. Д’Арнатьяну стоило потом больших трудов убедить комиссию, что это была лабораторная работа. - Да! - сказал Д’Арнатьян, которому стало жаль Планше. - Если бы я был на твоем месте, то писал бы завещание.