Может, это была тень великого кардинала Ширелье? Нет! Ни хрена это не Ширелье! Это был новый кардинал, и в нем не было ни той мощи, ни той величественности, что так была присуща этому покойному интригану Ширелье.

Звали этого нового кардинала Замарини. Он чувствовал себя одиноким и бессильным (так как театр стриптиза, дававший каждый день представления, объявил забастовку...). Правда нашлись два штрейкбрехера, изъявивших желание заменить танцовщиц, однако, едва взглянув на их лица, на которых явно была написана их принадлежность к сексуальным меньшинствам, Замарини приказал расстрелять их по обвинению в неуплате налогов.

С улицы доносились крики типа “Янки, убирайтесь домой!”, “Замарини долой!”, “Судью на мыло” и “Шайбу-шайбу!”. Изредка, между криками расстреливаемых штрейкбрехеров и звуками волынки, на которой играл кто-то из приговоренных к пожизненному заключению, слышались пулеметные очереди. Это народ грабил банки, чтобы показать власти, что и у него тоже есть оружие.

Этот Замарини в данный момент был не только кардиналом и первым министром, но и любовником Ее Величества. Это во многом помогало Замарини удерживаться у власти. Однако сейчас он попал в трудное положение. Подстрекаемый своими благородными устремлениями, кардинал вновь, в третий раз за месяц, увеличил налоги. Народ же, слабо разбираясь в экономике, как всегда обзывал эти благородные устремления “гнусной жадностью” и, в знак протеста, вешал сборщиков налогов, если получалось.

Если не получалось, подоспевший на крики сборщиков патруль хватал первых попавшихся под руку людей и затем выбивал у них признания в участках.

Глава 2.

Тем временем, напившись до бесчувствия и наколовшись наркотиками, около восьмисот парижских купцов избрали на своем всеобщем собрании десять делегатов, которые еще могли ворочать языком, и отправили их к герцогу Орлеанскому, который по своему обыкновению, заигрывал с народом перед выборами в парламент.