- Тысяча извинений, - недовольно ответил гасконец, с сожалением вылезая из мягкого седла. Горечь Д’Арнатьяна была несколько скрашена мелким бриллиантом из уздечки лошади, который случайно оказался в его кармане.

Д’Арнатьян влез на своего коня и. подняв его на дыбы, поскакал по улице вслед за его Преосвященством.

По мере продвижения вперед, народу вокруг становилось все больше и больше. Кардиналу вскоре стало не по себе от присутствия прохожих и от приставаний коня Д’Арнатьяна к его кобыле. Гасконец же, нисколько не боялся мрачных взглядов, смело направляя своего коня на зазевавшихся прохожих.

- Хороший прохожий - мертвый прохожий! - пояснил правила уличного движения гасконец.

Вдруг за углом послышались чьи-то крики и ругань. В воздухе появились летучие мыши, фотографирующие местность.

Кардинал хотел было вернуться во дворец, однако, увидев как его провожатый безмятежно проскакал за угол, последовал за ним, опасаясь возвращаться обратно в одиночку.

За углом его взору предстала следующая картина: толпа зевак пинала гвардейца де Коменжа, крича что-то о пяти тузах и о костях-неваляшках. Вокруг на деревьях сидели два десятка гвардейцев, которые, увидев прибывшую помощь в лице Д’Арнатьяна, поспешили слезть и помочь де Коменжу. В считанные секунды поле боя опустело.

- Этого повесить, этого в участок, - начал распоряжаться Коменж, указывая на двух прохожих, выходящих из магазина по продаже женского белья в кредит.

- Правильно! - заявил кардинал, появляясь, как чертик из коробочки. - А деньги в казну! - быстро сориентировался он.

- Кардинал! - в ужасе воскликнул де Коменж, роняя мешочек с пистолями в урну. - Никаких денег, к сожалению, не обнаружено, - отрапортовал он кардиналу, плюнув для маскировки в урну.

Замарини насмешливо кивнул и, не слезая с лошади, сачком для ловли бабочек вытащил мешочек с пистолями из урны.

Из дома напротив высунулся какой-то человек и заплетающимся языком пропел: