- Стойте! - крикнула я кучеру и поспешно вышла из экипажа. Он в изумлении последовал за мной.

- Куда вы? - спросил он.

Я ответила только:

- Идите за мной.

Пройдя несколько шагов назад по дороге, мы приблизились к церкви небольшой, сложенной из кирпича часовенке. Дверь была открыта. Смутно серели оштукатуренные голые: стены, желтый клин света врезался в полумрак. Тускло мерцали две свечи, освещая маленький алтарь; пахло ладаном. Мой спутник снял шляпу, опустил руку в чашу со святой водой, перекрестился и преклонил колени. Как только он встал, я схватила его за руку.

- Подойдите, - оказала я, - к алтарю или священному для вас образу и дайте обет, который я вам подскажу.

Он посмотрел на меня удивленно, почти испуганно. Но тут же понял меня, подошел к одной из ниш, осенил себя крестом и послушно опустился на колени.

- Повторяйте за мной, - сказала я, дрожа от волнения, - повторяйте за мной: "Клянусь..."

- Клянусь, - повторил он.

Я продолжала:

"...что никогда больше не приму участия в игре на деньги, какова бы она ни была, что никогда больше не стану рисковать своей жизнью и честью ради этой страсти".

С трепетом повторил он мои слова; отчетливо, громко прозвучали они в пустой церкви. Потом на мгновение стало тихо, так тихо, что снаружи донесся шелест листвы, по которой пробегал ветер. И тут он с внезапным порывом, словно кающийся грешник, в молитвенном экстазе, какого мне еще не приходилось видеть, начал быстро, неистовой скороговоркой, произносить непонятные мне слова на польском языке.