В то памятное для меня утро, когда на рассвете я вышел в тайгу, разоружив конвоиров, оставляя за собой Соловецкую каторгу, - огромное пространство болот и лесная чаща отделяли меня от Финляндской границы.

На 36-ой день я достиг ее.

Сила?.. Нет. Сила не в моей упрямой воле, а в Божьей, с которой я должен слить свою и правилен не мой путь борьбы за жизнь, а единственный истинный путь, - путь, который нам указал Христос. Мне труден он. Я уклоняюсь от него постоянно, ежечасно, ежеминутно, и я расписываюсь: - я слаб. И слаб потому, что я силен. Но я вижу идеал. Я верю в Любовь Правду - Добро - Истину - Бога. Я шатаюсь, но я иду. Я иду и я дойду.

Сейчас, пока еще жива во мне память о прошлом, я хочу передать тебе мою жизнь так, чтобы она была тебе понятна и ясна. Я буду тебе писать просто, что сам видел, сам чувствовал, пережил, только правду.

Твой брат Ю. Б.

Р. S. Посылаю тебе мою фотографию, снятую в Финляндии, перед отъездом из местечка Кусома, через 2 недели после нашего перехода границы. Здесь я уже вымыт, брит и дыры зашиты.

На группе, слева направо стоят: Мальбротский, около него с перевязанными ногами Мальсогов, Сазонов и Приблудин.

{7}

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ НА СВОБОДЕ .

Зимний Дворец близится к сдаче.

Снаружи - Банды большевиков и обстрел с "Авроры". Внутри - Паника. И добровольцы и большевики... И женский батальон и провокаторы. Митинги и уговоры тысячи и одного начальника.

Дядя с бородой - не то А - в, не то новый "диктатор" и комендант дворца M. - на трибуне. Просит, уговаривает, убеждает защищать. Кого? Для чего? "Правительство"? Его убежавшего главу? Или самого диктатора-оратора?

Переговоры парламентеров... Казаки уходят с оружием в руках, и я с тремя наганами в карманах на улице.

Человек найден... Поднять... Большевик улюлюкнул и погнал. Зверь пошел на человека... Человек стал зверем.

Дворцовая набережная. Прожектор с "Авроры"... Вдоль Невы большевицкие броневики. Людей не видно, - только их пулеметы медленно двигаются вслед нашему пути, - жуткое, напряженное состояние. Один какой-нибудь выстрел, искра и взрыв неизбежен. Паника и мы перебиты.