Это была маленькая комната со стенами, завешанными какими то картами. Посередине стоял стол. На столе кабинетная лампа с рефлектором, направленным на стул, стоящий у стола.

Развалившись в кресле, вытянув ноги, засунув руки в карманы, сидел следователь.

На допросе у Юдина я, в первый раз, имел возможность наблюдать обычный прием советских следователей: - при начале допроса нахамить и смутить допрашиваемого. Не меняя позы, он как бы гипнотизировал меня своим пристальным, глупым взором. Вначале я, действительно, {30} почувствовал какую-то неловкость, но потом мне сделалось сразу смешно от его идиотского взгляда и глупой физиономии. Я понял, что стул предназначен для меня, подошел и сел на него.

Юдин сразу переменил позу, резким движением открыл ящик стола, выхватил оттуда наган, направил его на меня и, продолжая смотреть на меня, спросил:

- "Вы понимаете, что вам угрожает?"

- "Нет".

"Вы знаете, в чем вы обвиняетесь?"

- "Нет".

"Ах, он не знает?! - обратился он, к стоявшему тут же, моему конвоиру.

Все это вступление дало мне понять, что меня берут на "хомут",

т. е. на испуг, что он не знает в чем меня обвинять.

"Так вы не хотите сознаться? Тем хуже для вас. Расстрел вам обеспечен".

Мне делалось смешно от этого приема, но, вместе с тем, я совершенно не был уверен в том, что, не имея никаких доказательств моей виновности, он меня все таки не расстреляет.

В то время, дело было поставлено так: следователь допрашивал, делал свое заключение, сам предлагал ту или иную меру наказания и посылал результаты своей "работы" на утверждение президиума Ч. К. Самой собой разумеется, что вторая инстанция, была только формальностью. Президиум, заваленный массой дел, не рассматривая, утверждал заключение следователя и людей выводили в расход.

Я сразу же начал отвечать односложно и наружно никак не реагировал на его выходки. Видя, что этот прием на меня не действует, он положил наган на стол и, продолжая делать злобные гримасы, взял бумагу и начал допрос: