Посыпались предложения, предписания, угрозы, требования покинуть гостиницу. Но я продолжал жить, - и продолжал потому, что было все равно. Лишь бы не проявлять инициативы, не думать и как-нибудь прожить сегодняшний день.

Затем переехал к приятелю.

Чека уже обыскивала целыми кварталами.

Мы играли в страуса и, по неопытности, баррикадами у дверей думали защититься. Не ночевали дома. Ели воблу.

*

В январе 1918 года я бежал от арестов в гор. Сольцы Псковской губернии.

Хорошая была жизнь. Тихая, спокойная, уютная. Русская зима. Комната в мезонине. Тепло. Русская печка с лежанкой, маленькие окна, на окнах цветочки и занавесочки треугольниками, чинная мебель. По вечерам самовар и лампа под синим абажуром. В углу лампадка. Совсем келия... только иногда... на двоих... И как хорошо бывало, когда она была "на двоих" - и как жалко, что это бывало только "иногда"...

{9} Помнится Пасха. Страстная неделя... Извозчик у подъезда, стук в дверь и знакомый голос - "второй в келии". Я не ждал и захлебнулся от радости... Спички, свечка, защелки у дверей, все ходило у меня в руках.

Потом заутреня... Разговенье...

Бывало у меня не хватало на махорку, а тут явилось все, - и пасха, и кулич, и окорок, и водка и какая то сливянка и пьяный, славный хозяин, который утверждал на рассвете, что на Пасху солнышко, вставая, танцует... Хорошо было...

*

Надо было есть и я зарабатывал себе хлеб пилкой дров. Взял подряд и работал с 6-ти утра до 6-ти вечера. Труд этот казался даже приятным. Выматываясь физически, я не замечал окружающего.

В городе жил генерал, признавший власть советов. Он узнал о моем пребывании здесь и вызвал к себе. Я пришел и получил предложение вступить в формировавшуюся тогда красную армию на командную должность. Отказался. Он настаивал, уговаривая. Я категорически отказался и продолжал жить работой, оторванный от жизни, почти ни с кем не видясь.