-- Если бы дошла, то тебя, мудака, уже в живых бы не было! Но и сейчас опасности не меньше! Этот Дисковод, если он профи, вполне способен провернуть всю эту операцию!

-- Да, но как? И зачем?

-- И он у меня еще спрашивает! -- заорал Председатель. Его похмельный взгляд соскользнул с омерзительной рожи Котляра в поисках чего-либо, на чем можно было бы хоть слегка успокоиться. И наткнулся на еще более омерзительный объект -- на картину, которую пять лет назад в составе корпоративной коллекции банку впарила за десять штук Ассоциация искусствоведов. И которую Председатель, поверив прохиндеям, скрепя сердце позволил повесить в своем кабинете -- якобы для создания соответствующего имиджа. Момент для того, чтобы навсегда избавиться от этой уродливой мазни, был прекрасным. -- На хер, на хер отсюда этот сраный модернизм!

Двое стоявших мгновенно все поняли, аккуратно сняли полотно с гвоздя и бережно вынесли в приемную.

Председателю стало гораздо легче и покойней, словно у него из сердца выдернули занозу, истязавшую его долгих пять лет.

-- Ладно, -- сказал он уже почти спокойно. -- Расклад тут может быть такой. Если ваш Дисковод -- человек умный, то он, получив по своим шпионским каналам нужную информацию, проанализирует ситуацию в банковском мире. И поймет, что мой банк выгодно завалить Петролеуму. И продаст Петролеуму дискету за два--три лимона. Они заплатят, с радостью заплатят. И тогда труба дело!

-- А если он не просечет? Что тогда? -- спросил осмелевший Котляр.

-- Тогда он может через кого-нибудь сделать штук пятьдесят дубликатов и разжиться несколькими тыщами гринов через банкоматы. Это вроде бы не страшно. Куда страшнее, если он окажется каким-нибудь, курва, репортером! Если статью захерачит. Вначале в желтой молодежной газетенке выйдет под шапкой "Карточки для онанистов"! А на следующий день в "Коммерсанте" -- "У Трейд-банка проблемы выше крыши"! Тут мы и приплыли.