Фенелла, однако, сохраняла полную серьезность.

— Ты права, дорогая, — отозвалась она. — Дай мне вспомнить… там, кроме тебя, были Элизабет Тремейн, эти рыжие близняшки Миллер и одна ужасно неуклюжая школьница — как же ее звали?

— Марго Трент. Это родственница Джеффри, и он ее опекун. Нам пришлось се пригласить. Конечно, вид у нее был жуткий.

Фенелла удрученно покачала головой.

— Школьницам противопоказан белый цвет, категорически. Они ведь либо слишком пухлые, как эта Марго, либо худышки — одни кости торчат и острые красные локти. Она все еще живет с ними? И как только Аллегра ее терпит! Может быть, она похудела?

— Не знаю.

— Но ты ведь ее видела?

— Уже довольно давно.

— Но Аллегру ты, надеюсь, видела? Скорее рассказывай, что у нее новенького!

Иона почувствовала, что краснеет.

— Понимаешь, я была в Америке…

— В Америке? А что ты там забыла?

— У нас есть родственники в Нью-Джерси. Я поехала их навестить и задержалась дольше, чем рассчитывала. Совершенно неожиданно ввязалась в одну историю.

Фенелла посмотрела на нее, будто что-то вспомнив.

— А-а, ну конечно! Сильвия Скотт прислала мне американский журнал с твоим фото, ты там что-то вещаешь, что-то вроде тех монологов, которые тебя заставляли читать на школьных концертах. Там пишут, что ты имела успех.

Иона засмеялась.

— Ну да, им, кажется, понравилось. Подруга моей кузины уговорила меня выступить с речью на большом приеме, потом меня стали приглашать то одни, то другие, а в итоге я получила предложение от одной фирмы и подумала, что будет неплохо привезти домой немного долларов.

— С ума сойти! И как тебе это удается? — Фепелла снова переключилась на Аллегру: