Премьеру назначили в Атлантик-Сити. И здесь настроение у Билла вдруг окончательно испортилось, это заметили все. Он был сух с помрежем и язвителен с актерами. А все потому, говорили в труппе, что Айрин Риккер приехала из Нью-Йорка одним поездом не с ним, а с Фрэнком Ллуэлином. Вечером во время генеральной репетиции он сидел рядом с автором в полутемном зале, и вид у него был довольно зловещий; но репетиция шла, а он хранил молчание, и только в конце второго акта, когда Ллуэлин остался на сцене вдвоем с Айрин Риккер, вдруг крикнул:

- Еще раз этот кусок! И прошу без глупостей!

Ллуэлин подошел к рампе.

- Что значит "без глупостей"? Так написано в роли.

- Сами знаете. Никакой отсебятины.

- Не понимаю.

Билл вскочил с кресла.

- Никаких перешептываний! Понятно?

- Мы и не перешептывались. Я только спросил...

- Неважно. Повторяем!

Ллуэлин в сердцах повернулся и уже готов был начать сцену, когда Билл вполне внятно произнес:

- Даже пешке надо все-таки делать, что велят.

Ллуэлин обернулся, как будто его дернули.

- Я не намерен терпеть такое обращение, мистер Мак-Чесни.

- Почему? Думаете, вы не пешка? Напрасно. Спектакль ставлю я, а вы обязаны делать, что я приказываю. - Он пошел вперед по проходу. - Если вы и этого не можете, как вас тогда называть?

- Мне не нравится ваш тон!

- Да? Ну и что же с того?

Ллуэлин спрыгнул в оркестровую яму.

- Я не потерплю! - заорал он.

- Да вы что, с ума оба сошли? - крикнула со сцены Айрин Риккер. Но Ллуэлин размахнулся и одним коротким мощным ударом отбросил Билла в партер. Билл перелетел через ряды кресел, вышиб сиденье и застрял вниз головой. Началась паника. Кто-то держал Ллуэлина, автор без кровинки в лице вытаскивал Билла, помреж со сцены орал: "Я убью его, шеф! Расквашу ему жирную морду!" Ллуэлин тяжело дышал, Айрин Риккер трепетала.