Когда они выходили из церкви, звучала музыка Баха - на органе играл сегодня другой музыкант, обычно же это была его обязанность. Люди толпились на маленьком кладбище, расположенном вокруг небольшой серой часовни; там были похоронены его отец, мать и несколько поколений предков по отцовской линии. Тем из гостей, кто не поленится пройти две мили от церкви до дома, полагался чай и коктейли, но многие желали молодоженам счастья и прощались. Настройщик пианино пожимал знакомые руки и видел внутри себя лица, которые описывала ему первая жена. Так же, как тогда, в 1951 году, стояло лето, солнце грело лоб, щеки и плечи сквозь тяжелый свадебный костюм. За всю свою жизнь он до подробностей изучил это кладбище - еще ребенком ощупывал выбитые на плитах буквы и повторял за матерью имена отцовских предков. У них с Виолет не было детей, несмотря на то, что оба их любили. В округе говорили, что он сам был ее ребенком, и это всегда раздражало Белл. Она бы родила ему детей, в этом она была твердо уверена.

- В следующем месяце у меня к вам визит, - напомнил пожилой жених женщине, чью руку держал сейчас в своей, - хозяйке "Стейнвея", единственного пианино этой фирмы из всех его подопечных. Она прекрасно на нем играла. Закончив работу, он всегда просил ее поиграть, уверяя, что не нуждается в другом гонораре. Но она неизменно настаивала на том, чтобы заплатить все, что положено.

- Третьего, в понедельник - так, кажется.

- Да, Джулия.

Она называла его "мистер Дромгольд": он считал, что не стоит поощрять в соседях фамильярность. Между собой люди звали его настройщиком, и в этом звучало не только напоминание о его профессии, но и уважение к таланту, которым он, несомненно, обладал. "Оуэн Фрэнсис Дромгольд" было его полное имя.