- У меня по этой части претензий нет, - сказал Илья.

- А у меня есть! - сказал Егорша. Он встал с табуретки, протянул гармонь Рае. - Раечка, поиграй за меня.

Затрещала изгородь у хлева.

Егорша живо подскочил к Михаилу, потянул его за рукав:

- Ну-ко, дядя, нечего с огородой воевать. Дедкино это строенье.

В толпе рассмеялись.

- Что? Надо мной смеяться? Надо мной? - Михаил яростно заскрипел зубами, отбросил в сторону Егоршу.

- Миша! Миша! - закричали в один голос женки. - Что ты? Одичал?

Федор Капитонович, спускаясь с крыльца, брезгливо бросил:

- Ну, теперь будет праздник.

- А, товарищ Клевакин! Наш северный Головатый! - Михаил изогнулся в поклоне.

Две-три бабы прыснули со смеху, но всех громче захохотал Петр Житов, потому что это он так окрестил Федора Капитоновича.

В сорок третьем году Федор Капитонович двадцать тысяч рублей внес в фонд обороны. О его патриотическом подвиге шумела вся область. Газеты его называли северным Головатым. Его возили в город, вызывали на каждое совещание в районе, и только пекашинцы посмеивались, когда на собраниях ставили им в пример Федора Капитоновича. Верно, внес Федор Капитонович деньги в фонд обороны, и деньги немалые. Да откуда они у него взялись? Почему у других их нету?

- Иди-иди, - сказал, нахмурившись, Федор Капитонович Михаилу. - Мал еще, сопляк, с людями-то разговаривать.

- Я мал? Я сопляк? Нет, ты постой! Постой. Как деньги за самосад драть, ты тогда не говоришь, что я сопляк!..

Михаила обступили бабы.

- Миша, Миша, - стала уговаривать его Варвара. - Разве так можно?

Она оттащила его в сторону.

- Варка, а ты мягкая... - сказал Михаил, обнимая ее.

Варвара рассмеялась.

- Молчи, не сказывай никому. Про это не говорят.

- А почему?