— Ну а теперь скажите, чего вы хотите от госпожи герцогини?

Принц рассмеялся:

— Я должен поговорить с ней, а не с вами, прелестное дитя.

— С нашей принцессой, какой бы доброй она ни была, поговорить не так-то просто.

— Я явился сюда от господина герцога Орлеанского, и у меня устное послание для госпожи герцогини, она ждет меня; надо только дать ей знать, что я здесь, любопытная ты кумушка.

Малышка все еще сомневалась и состроила гримаску, делавшую ее прехорошенькой. Принцу она казалась более привлекательной, чем знатные дамы, и ему страшно хотелось сказать ей об этом, а Филипп Орлеанский был не из тех мужчин, что противятся своим желаниям, если подворачивается удобный случай.

— Синьорина, назовите ваше имя, пожалуйста, — промолвил он.

— Джузеппа, сударь.

— Синьорина Джузеппа, ваша любезность не уступает вашей красоте, и я горю желанием довериться вам, если только ваше умение хранить тайну не уступает вашей любезности и вашей красоте.

— Ах, сударь, конечно, я умею хранить тайны,

— Ну что ж, данное мне поручение не настолько спешно, чтобы я мог забыть о себе, перед тем как приступить к его исполнению. Я долго бродил по городу, устал и умираю от голода. Нельзя ли устроить небольшой ужин до того, как я отправлюсь к ее высочеству, ведь, возможно, там меня задержат надолго и я очень поздно вернусь к моему повелителю?

— Я сейчас же провожу вас в буфетную.

— Я готов… Но в буфетной станут гадать: «Кто такой этот незнакомец?

Зачем он сюда явился?» И тогда произойдет одно из двух: вы бросите тень либо на вашу повелительницу, либо на себя.

— Вы правы! Что ж, поужинайте где-нибудь в другом месте.

— Не годится: меня не должны видеть в другом месте. Если узнают, что я француз, меня разорвут на куски.

— Вы правы!

— Есть, конечно, другой выход, но вы никогда на это не согласитесь.

— Какой?