Тряхнув головой, Николай Николаевич прогнал эту мысль, немедленно настроив себя на деловой лад.

* * *

Клокочущие звуки, раздававшиеся из туалета, наводили на мысль о страдающем желудком бегемоте.

– Вот так дело, – проговорила Даша, – я и не думала, что этот старичок так подействует на Васика. Надо же – минуту руками помахал – и все. И организм нашего Васика спиртного не принимает. Удивительно. Слушай, Оля, а ты смогла бы так? В смысле – запрограммировать сознание Васика так, чтобы он не смог больше ни капли спиртного выпить? Ну, как этот старичок сделал?

– Наверное, смогла бы, – ответила я, – только Васик меня потом задушил бы.

– Это точно, – рассмеялась Даша.

Дверь в туалет медленно открылась, и в комнату, где сидели мы, вошел Васик. Он поднял на нас глаза и хрипло выговорил:

– Не могу...

Мы с Дашей переглянулись.

Васик добрел до журнального столика и взял в руки стоящую на нем почти пустую бутылочку виски.

– Восьмая попытка, – известил он и поднес горлышко бутылки ко рту.

– Васик! – позвала Даша.

– А?

– Может быть, ты прекратишь экспериментировать? – проговорила она, – вот уже два часа, как мы приехали в гостиницу, а ты все... Бутылку опорожнил, а не выпил ни глотка.

– Еще попробую, – прокашлявшись, сказал Васик и тоскливо посмотрел на бутылку у себя в руках, – ведь не может же быть так, чтобы...

Он не договорил. Страдальчески сморщившись, он поднес горлышко бутылку ко рту, выдохнул и, зажмурив глаза, вылил себе в глотку то, что оставалось в бутылке.

Опустив руки, он несколько минут стоял неподвижно, очевидно, прислушиваясь к тому, что происходит у него в желудке.

– Кажется, получилось, – прошептал он, – неужели...

В следующее мгновение лицо его перекосилось, Васик ухватился за живот и, согнувшись в три погибели, снова заковылял к туалету.