— Попробуй как-нибудь.

— Вот закончу фильм и приеду к тебе в Париж, — заявил Делани. — Это пойдет мне на пользу. Полюбуюсь семейной идиллией. Если я когда-нибудь его закончу.

— О чем он? — Джек дотронулся до лежащей на сиденье розовой папки.

— Ничего оригинального. — Делани скорчил гримасу. — Бывший американский солдат, запутавшийся в жизни, попадает в Рим и встречает там свою прежнюю любовь. Средиземноморская страсть, сдобренная англосаксонским чувством вины. Сюжеты с каждым днем становятся все более избитыми.

Замолчав, он угрюмо уставился на плотный транспортный поток.

Джек тоже посмотрел в окно. Они проехали мрачную церковь Санта-Мария Маджоре.

— Когда-нибудь, — заметил Джек, — по дороге из аэропорта я остановлюсь здесь и посмотрю, как выглядит здание внутри.

— Это единственный город, где меня не тянет в церкви. — Делани сухо усмехнулся. — Хочешь — верь, хочешь — нет, но в 1942 году я даже исповедовался. Это было в Калифорнии. Кардиолог сказал, что мне осталось жить шесть месяцев.

Когда церковь скрылась из виду, Делани добавил:

— В течение нескольких лет нам обоим чертовски везло.

— Да, — согласился Джек.

— Мы приносили друг другу удачу. Словно были на какой-то период застрахованы от провалов.

Он грустно улыбнулся.

— И надо же было начаться проклятой войне. — Делани покачал головой. — Может быть, мы снова принесем друг другу удачу. Как прежде. Это ведь возможно, правда?

— Вполне, — подтвердил Джек.

— Боже, каким ты был тогда красавцем. Проклятая война, — тихо произнес Делани и добавил более оживленно: — В конце концов мы оба остались живы. Не так уж это и мало — жить, да еще в Риме. Ты бывал здесь прежде?

— Два или три раза. По нескольку дней.

— Послушай, — сказал Делани, — у тебя есть планы на вечер?

— Нет, — ответил Джек.

— Ты уверен, что не назначил свидание какой-нибудь истосковавшейся по тебе пышногрудой итальянской кинозвездочке?