Поглядывая на часы, фиксирую: до второго и последнего на этот день самолета остается 20 минут, а мне до сих пор ничего не известно. Что успеешь за это время? Мне становится ясно: улететь в Тайбэй сегодня -- дело фантастическое. Тогда я не спеша снимаю свои "зимние для Китая", по выражению моего папы, ботинки и, втиснувшись в новые замшевые туфли, со спокойным любопытством наблюдаю за пассажирами. Мне всё интересно и все интересны: и белые иностранцы, и "желтые" корейцы, очень, кстати, симпатичные, и расположившийся неподалеку высокий стройный молодой негр в коричневом костюме с иголочки, с желтыми ладонями и коричневыми -- словно в тон костюму -- губами. Каким-то шестым чувством узнала я издали, не слыша языка, и своих соотечественников, небольшую компанию молодых людей и девушек. Зазевавшись, не замечаю, откуда возник немолодой кореец, спрашивающий меня по-английски, я ли Наталия Лялина. "Это я", -- отвечаю, после чего он буквально хватает мою большую дорожную сумку и быстрым шагом увлекает меня за собой. "Куда мы идем?" -- вопрошаю на ходу, по-английски тоже, в радостном предчувствии развязки. Ура! Мы отправляемся на самолет. Я лечу в Тайбэй! Не завтра утром, а прямо сейчас! Какое счастье!..
Пройдя по узкому коридору и не заметив, где заканчивается помещение аэропорта и начинается салон самолета, вхожу в огромный боинг. Несколько салонов, три ряда в каждом. У окон -- по три кресла, в центре -- четыре. Над первым рядом и где-то посередине салона -- по экрану телевизора,