— Не вижу, — отозвался Антошка, — и следов собачьих нет, они бы отпечатались бы на земле — точно.

— Вот видишь, значит — идем сегодня. В полночь…

— А… Э…

— На последней электричке вернемся домой, — тоном не терпящим возражений сообщил Витёк. — Успеваем.

— Но я…

— Ты же сам сказал — нет собак, — хитро сощурился Андронов. — Значит — решено!

Смеркалось. Мальчишки прямо–таки крались по дорожке, что те индейцы из книжки, у которых в каждой главе в самые неподходящие моменты под мокасинами хрустели сучки. В Подмосковье под кроссовками ничего пока не хрустело, чему ребята оставались несказанно рады. Память о дневных догонялках с милицией была свежа, и больше играть в такие догонялки не хотелось.

— Темно, не видно ничего, — пожаловался Антоха.

— Ты ж там не книжку читать будешь, — страшным шепотом отозвался Витёк.

Антоша содрогнулся, попросил тихо:

— Ты со мной так не говори в темноте. И без того не по себе, а у тебя еще голос как у вампира голодного.

— Вампиры это интересно, — тут же зашептал зловеще Витёк. — Может, они в артефакте живут? Тут была история одна. Пошли черные археологи артефакт исследовать, расположились себе, поковырялись, не пролезть внутрь…

Витёк сделал паузу, поглядел на Антоху. Тот слушал, как завороженный, с затаенным испугом в глазах. Андронов ухмыльнулся тихонько и продолжил:

— И решили они тогда артефакт взорвать. Готовят динамит, а тут смеркаться началось. А один археолог решил сходить побрызгать. Вот он отошел в сторонку, встал от артефакта по правую сторону, во–о–он там, видишь, где кусты? Вот встал он там, только хотел отлить, а тут, откуда ни возьмись, странное существо. Не зверь, не человек, пасть зубастая, с зубов ядовитые слюни стекают, а зубы как сабли. Смотрел «Чужие»? Вот такой же урод, только разговаривает по–человечески.

Антоха зябко передернул плечами и покосился на кусты. В сгущающейся темноте корявые растопыренные ветви кустов выглядели страшно.