Суперклей схватывает быстро, вот только держит так себе, но выхода нет. Проводки к аккумулятору, так, светят лампочки, не ахти, но для сельской местности — сойдет. Теперь телефон… Тренер предложил медицинский лейкопластырь, с телефонами ведь нужно поаккуратней, ими еще пользоваться будут потом.

Мобильник — верхом на машинке, весь обмотанный лейкопластырем — напоминал тяжело раненного, следующего в медсанбат. О чем Витёк незамедлительно и поведал окружающим.

— Да, есть что–то, — согласился Валерий Павлович, — как бы мы его не ранили сейчас взаправду!

— Свет выключаем?

— Давай. Только сначала наладим связь между телефонами.

При погашенном свете — первое разочарование: фары на машинках били совсем слабо, сантиметров на десять вперед, не дальше. «Были бы желтые, лучше!» — подумал Витёк. Но других фар не было. Ведь обычно фары на моделях не более чем декоративный элемент, ночных гонок автомоделей еще никто не устраивал…

— А что, ничего, — заявил Валерий Палыч, уткнув нос в экранчик второго телефона.

— Он с усилителем! — Воскликнул Толстик, едва ему удалось просунуть нос между тренером и телефончиком.

— Давай вперед, Витёк, — скомандовал Валерий Павлович, — просто подтолкни поближе к столу.

— Исполнено, — отозвался Витёк тоном «Исполнителя желаний» из фильма.

— Ага, вот и ножка показалась, — прокомментировал Толстик.

— Ну, дайте же и мне посмотреть! — вклинился Витёк.

Ему дали, но всего на несколько секунд.

— Двенадцатый час, пора закрываться. Быстро ставим аккумуляторы на зарядку, и ко мне в Ниву, — распорядился тренер.

— Да мы сами дойдем, — отмахнулся Толстик.

— Нет, поздно, мало ли что. Довезу каждого до подъезда, — настоял Валерий Павлович.

Выехали на другой день после обеда. Антон в кругу незнакомых моделистов робел, потому все больше отмалчивался. Зато Витёк трещал за двоих даже за троих. Его переполняла бурная радость, которой хотелось поделиться со всеми.