Я вынул часы и стал ждать.

Тут вмешалась эта молодая. Высшего полета девица! И по ее платью и по всему остальному было ясно, что Пятая авеню создана для нее.

- Войдите! - сказала она. - Не стойте на пороге. Ваш костюм взбудоражит всю улицу. Объясните подробнее, чего вы хотите?

- Прошло три минуты, - сказал я. - Я объясню вам подробнее, покуда не прошли еще две. Вы признаете, что вы президент "Республики"?

- Да, - сказал он.

- Отлично, - говорю я. - Остальное понятно. Необходимо доставить в Нью-Йорк Дж. Черчилла Уорфилда, президента страхового общества "Республика", а также деньги, принадлежащие этому обществу и находящиеся в незаконном владении у вышеназванного Дж. Черчилла Уорфилда.

- О-о! - говорит молодая леди в задумчивости. - Вы хотите увезти нас обратно в Нью-Йорк?

- Не вас, а мистера Уорфилда. Вас никто ни в чем не обвиняет. Но, конечно, мисс, никто не мешает вам сопровождать вашего отца.

Тут девица взвизгивает и бросается старику на шею.

- О, отец, отец, - кричит она этаким контральтовым голосом. - Неужели это правда? Неужели ты похитил чужие деньги? Говори, отец.

Вас бы тоже кинуло в дрожь, если бы вы услыхали ее музыкальное тремоло.

Старик вначале казался совершенным болваном. Но она шептала ему на ухо, хлопала по плечу; он успокоился, хоть и вспотел.

Она отвела его в сторону, они поговорили минуту, а потом он надевает золотые очки и отдает мне саквояж.

- Господин сыщик, - говорит он. - Я согласен вернуться с вами. Я теперь и сам кончаю видеть (говорил он по-нашему ломанно), что жизнь на этот гадкий и одинокий берег хуже, чем смерть. Я вернусь и отдам себя в руки общества "Республика". Может быть, оно меня простит. Вы привезти с собой грабль?

- Грабли? - говорю я. - А зачем мне...

- Корабль! - поправила барышня. - Не смейтесь. Отец по рождению немец и неправильно говорит по-английски. Как вы прибыли сюда?