Старик тоже, к моему удивлению, поднял повешенный нос Однажды угощает он меня сигарой и говорит веселым голосом из тучи сигарного дыма:

- Мистер О'Дэй, я почему-то думай, что общество "Республика" не доставит мне многие хлопоты. Берегите чемодан, мистер О'Дэй, чтобы отдать его тем, кому он принадлежит, когда мы кончим приехать.

Приезжаем мы в Нью-Йорк. Я звоню по телефону к начальнику, чтобы он встретил нас в конторе директора. Берем кэб, едем. На коленях у меня саквояж. Входим. Я с радостью вижу, что начальник созвал тех же денежных тузов, что и прежде. Розовые лица, белые жилеты. Я кладу саквояж на стол и говорю:

- Вот деньги.

- А где же арестованный? - спрашивает начальник.

Я указываю на мистера Уорфилда, он выходит вперед и говорит:

- Разрешите сказать вам слово одно секретно.

Они уходят вместе с начальником в другую комнату и сидят там десять минут. Когда они выходят назад, начальник черен, как тонна угля.

- Был ли у этого господина этот чемодан, когда вы в первый раз увидели его? - спрашивает он у меня.

- Был, - отвечаю я.

Начальник берет чемодан и отдает его арестанту с поклоном и говорит директорам:

- Знает ли кто-нибудь из вас этого джентльмена?

Все сразу закачали своими розовыми головами:

- Нет, не знаем.

- Позвольте мне представить вам, - продолжает начальник, - сеньора Мирафлореса, президента республики Анчурия. Сеньор великодушно согласился простить нам эту вопиющую ошибку, если мы защитим его доброе имя от всяких могущих возникнуть нападок и сплетен. С его стороны это большое одолжение, так как он вполне может потребовать удовлетворения по законам международного права. Я думаю, мы можем с благодарностью обещать ему полную тайну.

Розовые закивали головами.

- О'Дэй, - говорит мне начальник. - Вы не пригодны для частного агентства. На войне, где похищение государственных лиц - самое первое дело, вы были бы незаменимым человеком. Зайдите в контору завтра в одиннадцать.