— Ты после работы свободна?

Господи, я бы сейчас пошла с ним, куда бы он ни повёл меня, сейчас целовала бы его руки и отдала всё на свете. Но здесь, рядом, его пьяные друзья и наши девчонки, которые уже всё слышали…

— Свободна для чего?

— Для того…

— Иди отсюда!

Он засмеялся и ушёл, ушли и остальные. А мне хотелось плакать.

Четвёртое июля.

Сегодня мы с корешками крепко поддали. Получили за лето деньги за питание и отметили это дело, как у нас полагается. На фабрику ехали в лучшем виде. Наш поток сегодня во вторую смену. Когда садились, то в трамвае уже ехали девчата. Первым выступил Гена. Мы зовём его «Крокодилом».

Он вообще неприятный тип. Рыжий, прыщавый, пахнет чем-то сладким. Неприятен уже тогда, когда подходит. Изо рта у него несёт тем запахом, какой бывает, когда на солнце гниют раздавленные озёрные ракушки. Глаза, как ни странно, голубые, но это только усиливает гадкое от него впечатление. А на харе Генки всегда написано то, чего он хочет.

«Крокодил» прицепился к бабам, сидевшим на заднем сиденье. Я смотрю, а с краешку у самого выхода — моя. Ну, думаю, Геночка, ладно. Но он ничего особенного не сказал. А когда сошли, я подошёл к ней и хотел культурно познакомиться, а наговорил ерунды. Совсем не то, что хотел. Даже не успел, потому что разговора не вышло. Да так даже и лучше. Жалко, конечно.

Четвёртое июля.

XI

Из дневника Гали.

Интересно, что такое любовь? Говорят, будто привязываешься так, что от тоски по человеку можешь умереть или покончить с собой. Не представляю себе такого! Я, конечно, могу влюбиться очень сильно, но страдать по парню — никогда! Их столько, что всегда можно влюбиться в другого.