— Я рад, что сделал так, — сказал ему президент. — Хотя, по правде говоря, одиночество меня не тяготит.

— Это несправедливо.

— Почему? — искренне удивился президент. — Главная победа моей жизни — я добился, что меня забыли.

Мы помним вас гораздо больше, чем вы думаете, — сказал Омеро, не скрывая волнения. Большая радость — видеть вас таким здоровым и молодым.

— А между тем, — сказал президент безо всякого драматизма, — все указывает на то, что я скоро умру.

— У вас такие способности выходить из любого положения, — сказал Омеро.

От удивления президент подпрыгнул, и это получилось у него весьма изящно.

— Черт возьми! — воскликнул президент. — Разве в прекрасной Швейцарии врачебная тайна отменена?

— Ни в одной больнице на свете нет тайн от шофера «скорой помощи», — сказал Омеро.

— То, что я знаю, я узнал всего два часа назад, и от того единственного, кому это следует знать.

— Что бы ни случилось, ваша смерть не будет напрасной, — сказал Омеро. — Найдутся люди, которые поместят вас куда надлежит, как пример высокого достоинства.

Президент изобразил на лице комическое изумление.

— Спасибо за предупреждение, — сказал он.

Он ел так же, как делал все: не торопясь и очень аккуратно, и, пока ел, глядел Омеро прямо в глаза, так что тому казалось, будто он видит его мысли. А в конце долгой беседы, пересыпанной ностальгическими воспоминаниями, на его лице появилась недобрая усмешка.

— Я было решил не беспокоиться о судьбе собственного трупа, — сказал он. — Но теперь вижу: пожалуй, следует принять некоторые предосторожности в духе полицейских романов, чтобы никто его не нашел.