В моем детстве, отрочестве, юности, в пионеротряде и в комсомоле воспитывали солидарность с бедняками. И последующие годы тяжких разочарований в бывших идеалах не поколебали этого ощущения солидарности. То самое слово, которое сегодня рождает новые душевные силы благодаря Польше. Мне стыдно оставлять на тарелке в ресторане куски прекрасного мяса (слишком велики порции) не только потому, что вижу на фотографиях умирающих с голоду в Камбодже, но и потому, что в Москве, в Ленинграде, в Горьком за мясом стоят в долгих очередях. Радуюсь встречам с теми европейцами, кто по-настоящему солидарен с униженными и оскорбленными. Узнаю об их неустанной деятельности, об их стремлении облегчить горе дальних; они жертвуют деньги, посылают одежду, лекарства. В Польшу идет грузовик за грузовиком. Вспоминаю Чехова:

"Надо, чтобы у двери каждого счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные..."

Этот стук не умолкает во многих немецких домах. Иностранные рабочие, так же как и бунтующие молодые пары, и те, кто терпит бедствия на разных материках, - это все здесь посланцы иного мира, воспринимаемого подчас людьми благополучными как мир хаоса. Он рядом. Он грозит затопить, поглотить комфортабельные немецкие дома, где хозяйки неутомимо протирают каждый сантиметр, моют не только лестницы, балконы, но и тротуары. А, быть может, упорядоченность тоже помогает выстоять перед жизнью? Александр Блок, чье творчество исполнено и страстей разрушительных, вел книгу записей, занося в нее всех, кто его посещал. - Александр Александрович, для чего вы это делаете? - Борюсь с хаосом. В хаосе жить трудно, почти невозможно. Но сегодня кажется невозможным и другое: закрыть глаза, заткнуть уши, сказать: "В мой дом хаосу вход запрещен..." (*). (* Позже услышала: "За порогом твоего дома не хаос, а другой космос". В. Вюльфинг. *) Нам рассказали об одной большой немецкой семье, которая твердо решила уехать из огнеопасной Европы: ведь вот-вот может произойти взрыв.