- А на что она теперь живет?

- На то, что выиграет на бегах. И на то, что заработает ее муж.

- А... - нерешительно начал майор, но собрался с духом и докончил:

- А чем занимается ее муж?

Мне очень хотелось ответить, что Павел тоже играет на бегах, но я сжалилась над милицией.

- Он переводит с немецкого и неплохо зарабатывает.

- Вы не знаете, что ее связывало с Дуткевичем?

- С каким Дут... А, с этим! Не имею ни малейшего понятия. И вообще, чтобы избежать в дальнейшем недоразумений, советую вам, пан майор, примириться с фактом, что этого Дуткевича я действительно не знаю и ничего не могу о нем сказать. И прошу вас, не задавайте мне в десятый раз вопроса, почему он мне звонил, я и в самом деле не в курсе. Мне самой интересно, и уж я постараюсь это выяснить.

- Очень хорошо, выясняйте! - согласился майор, к моему величайшему изумлению. - А если что-нибудь выяснится, сообщите мне. Вы сможете завтра дать официальные показания?

- Вы имеете в виду завтра или сегодня? Ведь уже четверть четвертого.

- А, значит, сегодня.

- Если после двенадцати - пожалуйста. А раньше мне бы не хотелось.

- Хорошо, я позвоню вам. А сейчас подпишите протокол и можете идти домой.

Оказалось, что я еще выступаю и как понятая при обыске квартиры убитого.

Протокол я подписала с чистой совестью, будучи уверена, что в квартиру ничего не подбросили и ничего не скрыли. Заинтересовала меня информация о том, что записную книжку убитый сжимал в левой руке, а открыта она была на странице с моим телефоном.

Меня это встревожило не на шутку. Если бы все ограничилось телефонным звонком от покойника, это еще полбеды. Дурацкое стечение обстоятельств, с каждым может случиться. Беда в том, что со мной за последнее время случилось слишком многое.