- А ты себе представляешь, чем это кончится? Даже если я и достану такой огромный конверт, до Канады доберется лишь мятая макулатура. Нет, я отправлю бандеролью.

- Думаешь, в бандероли не помнется?

Павел, искренне озабоченный сохранностью шедевра, выдвинул другое предложение.

- Лучше отправить в железном ящике, - веско заявил он, - или в крепком чемодане.

- Никаких ящиков, никаких чемоданов, - возразила я. - Сверну в рулон и вложу в картонную трубку, тубус называется. Вот и вся проблема.

- Прекрасная мысль! - саркастически заметил молчавший до сих пор Мартин. - Тогда только и начнутся проблемы.

- Что ты хочешь сказать?

- Да ничего особенного. Будешь отправлять рулон, на международном почтамте развернут, посмотрят - ага, предмет искусства! И потребуют разрешения, заверенного Комиссией по охране памятников искусства или Комитетом народных промыслов.

Мрачное предсказание пало на нас как гром с ясного неба. Переварив услышанное, я возмутилась:

- Ты что, спятил? Неужели ты думаешь, что я со своей мазней отважусь обратиться в комиссию или комитет?

- А без их оценки и печати не примут на почте.

- Он прав, - угрюмо подтвердила Баська. - Если будет свернуто в рулон, скажут, картина. А картин без их печатей не принимают. Так что уж лучше сложи.

- В одну шестнадцатую!

Тут уж я не выдержала:

- Хватит болтать! Перегибать и складывать не буду! Ни один кретин не примет это за произведение искусства.

- Кретин как раз и примет, - ехидно заметил Мартин.

- Довольно! Я решила: сверну прямо на почте после того, как они посмотрят, чтобы лишний раз не мять, вложу в тубус, они запакуют, и отправится моя посылка в Канаду. И нечего тут каркать!

- Это как же? - удивилась Янка. - Ты считаешь, так оно и полетит прямиком в Канаду? И по дороге никто не будет вытаскивать и просматривать?

- А на кой черт просматривать?