что там у тебя?" - "Готово!" - отвечает. Дверь открыл, улыбается, доволен. А сам в ванную к крану: оказывается, он обе руки по локоть в кровь ободрал о бетон, о железяки всякие... Признался, что был момент, когда подумал, что не перелезть ему на балкон, а когда ноги перекинул и завис на одиннадцатиэтажной высоте, закружилась голова и захотелось взять и отпустить веревку... Вот таков он. То осторожен до смешного, то до ужаса рисковый.

Может быть, это ему нужно как поэту... Я не знаю...

Прощання недовiчне - то не вiдчай:

Одвiдки в ньому взятися журбi?

Твое iще усмiхнене обличчя Мелькнуло - i розстануло в юрбi.

Чи раз комусь доводилось iхать? - Хоча б свою минувшину оглянь.

Чому ж тодi така страшна безвiхiдь Пiсля найзвичайнiсiньких прощань?

Що в нашi душi суму доливає - Аж все одно, чи лiто, чи зима?

Чи то не здогад, що й життя минае Так, як оце:

мелькнуло - i нема?1 (Василь Моруга) Наш отъезд из Киева совпал с Новым годом по-старому. Вечером собрались почти все ваши с Васей друзья.

Говорили, конечно, более всего о вас, пили за вас да за родителей, и никто не ограничивал ни себя, ни других в этом самом доступном утешении.

Минутами казалось, что вы оба здесь, с нами. Явственно слышался твой смех и Васин говорок.

Коля стал нас фотографировать, подключив вспышку, и я все думал, что в какое-то мгновение вспышка выхватит вас, невидимых, и будет доказательство, что не случайно было это ощущение вашего присутствия.

Все так же странно был скован Петя, если его о чем-то просили - подать ложку, бокал, передвинуть стул, улыбнуться для фотографии, - он все тотчас выполнял, но будто робот, автомат, а сам он, его "я" пребывало где-то в ином мире. Я так и не разгадал и не объяснил для себя этой его загадки.

А может, он просто острее других страдает?..

Уходили далеко за полночь. Обнимали друг друга, долго не отпускали рук, словно искали защиты и боялись разлуки...