"Из [соборного] приговора видно, что жидовствующие не признавали Иисуса Христа Сыном Божиим... учили, что Мессия ещё не явился... почитали ветхозаветную субботу "паче Воскресения Христова""35. На Соборе предлагали казнить еретиков - но волею Иоанна III их осудили на заточение, а ересь прокляли. "Такое наказание по суровости века и по важности разврата было весьма человеколюбиво"36. Историки единодушно объясняют эту сдержанность Иоанна тем, что ересь уже завелась под его собственной крышей, её приняли "люд[и] известны[е], могущественны[е] по своему влиянию", в том числе "славный своею грамотностию и способностями" Иоаннов всесильный дьяк (как бы иностранных дел министр) Фёдор Курицын37. "Странный либерализм Москвы проистекал от временной "диктатуры сердца" Ф. Курицына. Чарами его секретного салона увлекался сам великий князь и его невестка... Ересь не только не замирала, но... пышно цвела и распространялась... При московском дворе... в моде были астрология и магия, вместе с соблазнами псевдонаучной ревизии всего старого, средневекового мировоззрения", это было широкое "вольнодумство, соблазны просветительства и власть моды"38.

Еврейская энциклопедия ещё предполагает, что Иоанн III "из политических соображений не выступал против ереси. С помощью [С]харии он надеялся усилить своё влияние в Литве", а кроме того хотел сохранить расположение влиятельных крымских евреев: "князя и владетеля Таманьского полуострова Захарии де Гвизольфи" и крымского еврея Хози Кокоса, близкого к хану Менгли-Гирею39.

После Собора 1490 Зосима ещё несколько лет гнездил тайное общество, но был раскрыт и он, и в 1494 великий князь повелел ему, без суда и шума, как бы добровольно удалиться в монастырь. "Ересь, однако, не ослабела: одно время (1498) последователи её едва не захватили в Москве всей власти и ставленник их Димитрий, сын княгини Елены, был венчан на царство"40.