Никита на ходу развернул конверт и остановился от удивления. Там лежала сотенная бумажка.

- Лева, смотри - сотня. Здесь - какая то ошибка.

- Какая тебе еще ошибка. Садись, и поехали.

В этот момент из примыкающего к дому парка, выехал модный японский "Lexus". Поравнявшись с ребятами, он остановился. Глядя через окно машины, хозяйка поздоровалась с ними.

Никита посмотрел на Леву в упор, всучил ему в руки конверт и выпалил команду:

- Иди и скажи, что это ошибка.

- Ты совсем свихнулся.

- Иди, сказал!!! - Угрожающе выдавил Никита сквозь зубы.

Никита стоял в отдалении и наблюдал, как Лева с язвительной улыбкой, нехотя направился к хозяйке. Каким то образом он объяснил ей, в чем дело. Вслед за этим прозвучал ее вопрос:

" But, You are happy?".[11]

В ответ, - идиотски выразительная улыбка Левы, смертельно уставшего в свои 72 года от тяжелого, 4-х часового труда, на 36-ти градусной жаре под палящим солнцем.

" That's OK. Goodbye!"[12], - сказала она на прощанье и не дожидаясь ответа, помахала рукой, направив машину в гараж, ворота которого тут же автоматически закрылись.

На обратном пути минут пятнадцать, томительных и длинных, друзья молчали. Потом Никиту вдруг прорвало. Никита хохотал безмолвно, громко, заливисто и долго, пока и Лева, не зная причины, стал вместе с ним тоже смеяться.

- Надо же, - пытался говорить Никита, находясь еще в истерике, сколько раз у нашенских, так сказать, российских клиентов мы уезжали ни с чем. То нет у них наличных, то забыли в банке взять, то хозяин во время не вернулся с работы. Помнишь Бориса. Даже не оставил записку, что уезжает в на месяц в Чикаго. А эти - в акурат. Да вот, как видишь, еще и с превышением.

Когда оба успокоились, Лева сказал:

- Послезавтра мы идем к Дорси и Пет. Так знай же, я у них ни копейки не возьму. А ты - как хочешь.