Только выразила крайнее удивления, что вы прошлый раз приехали втроем. Ей тогда было неловко и жалко вас. Она сокрушено мне в трубку говорила: "Сколько же каждый из них тогда заработал?" Так что пусть Сереженька, сынок, за вас не беспокоится, обойдетесь без переводчика. Поработаете там вдвоем. И еще. У Дорси и Пет предстоит большая работа в саду. Но это уж ты, Лева, сам договаривайся с ними. Твоего английского должно хватить на это.

- Ну вот видишь, дружище, - говорил Никита Леве на прощанье, садясь вместе с женой и сыном в машину, - не зря появился я сегодня на этом балу.

- Безусловно. Но успех мог бы быть значительно больше, если бы ты занялся языком, и как следует. На одном гопаке далеко не уедешь. Говорить надо и толково говорить.

- Вот этого то они у меня и не дождутся. Не знаю языка, - так это не моя, а их проблема. Именно я им нужен как работник, а не наоборот. Я же не ставлю вопроса, чтобы они знали русский. Не знают и не надо. Так и быть, пусть говорят по - своему. Я им это прощаю.

В последующие дни Никиту было не узнать. Совершенно изменилась его походка. Ходил в вразвалочку, словно бравый молодой матрос в увольнительной, и размахивал руками, как на военном параде. Теперь впереди - напряженный труд и простор для приложения изобретательности и сноровки. Именно то, что всю его жизнь составляло основу его существования. Он чувствовал прилив силы и молодости. В сознании возросшего своего достоинства его даже начало несколько заносить. Чаще и с некоторым апломбом делал замечания во время работы своему напарнику Леве, и еще, - скашивал иногда взгляд в сторону молодых аппетитных женщин, подчеркивая при этом в каждом своем шаге петушиную пригодность.

За несколько дней до работы у юриста Никита уже прикидывал, какие инструменты будут нужны, исходя из особенностей сада. Оказалось, что таковых у них нет. Поэтому он немедленно позвонил Леве и говорит начальственным тоном: