Через несколько дней после отправки знамени мне неожиданно нанес вечерний визит Мартин и уже с порога заявил, что пришел по делу. Разговор он начал с вопроса:

— У тебя есть какой-нибудь иностранный каталог марок? Хороший каталог.

— Есть. Каталог Гиббонса. Большой, в нем марки всего мира.

— А ты дашь его посмотреть?

— Дам, но ненадолго. И не уверена, что ты в нем разберешься, там не везде есть репродукции, а в основном только описания.

— На каком?

— На английском.

— Тогда разберусь. А цены есть?

— Есть, и даже самые актуальные.

— В какой валюте?

— В новых пенсах и фунтах. Устраивает тебя?

— Вполне.

— Послушай, у меня есть еще и польский ценник иностранных марок, — добавила я, озадаченная его внезапным интересом к филателии. — Тоже актуальный. В нем марки европейских стран. Цены в польских злотых. Желаешь?

— Если ты не против...

Я была не против. Как уже говорилось, тогда я по уши погрузилась в свою научно-фантастическую повесть, преследования ядерщиков отнимали у меня все силы, и заниматься марками не было времени. Согнувшись под тяжестью Гиббонса и польского ценника, Мартин отбыл восвояси. Был он в тот вечер какой-то странный, но я тогда не придала этому значения.

Через неделю он опять пришел, приволок оба справочника, спросил, не найдется ли у меня для него свободной минутки, узнал, что найдется, закурил сигарету и молча уставился в окно. Я тоже молчала за компанию, ожидая, когда сам созреет.

— Как ты считаешь, есть в них хоть доля правды? — наконец произнес он, с отвращением тыча пальцем в справочники. Меня несказанно удивила такая живая ненависть к невинным книгам.