Я заглянула в свой собственной блокнот.

— Ракевич! Правильно мне показалось. Кто? Да один такой, знаете... На Западе его бы назвали бизнесменом. Живет в Варшаве, Верхний Мокотов, адреса не знаю, но могу показать дом. Его вы сразу можете вычеркнуть из списка подозреваемых. Слишком много у него денег, чтобы заниматься глупостями. А больше никаких знакомых здесь нет.

Я просмотрела до конца записную книжку и на последней страничке нашла себя. Пани Иоанна: 41-26-33. Очень симпатично записано, вполне уважительно.

— Ну так, в конце концов, знаете вы его или нет? И знал ли он вас?

— Ума не приложу! Может, читал мои книги и втайне меня обожал? Хотите верьте, хотите нет, но есть такие.

Из вежливости майор попытался изобразить протест, но у него не очень получилось.

— Что вы, что вы! Я верю. Чертовски неудобная эта ванна. А названная вами пани Маковецкая, это кто?

— Моя подруга.

— Ваша подруга, понятно. А еще какая-нибудь специальность у нее есть?

— Есть, она шофер-профессионал, у нее права категории «Д». Может и автобус водить.

— А где она работает?

— Сейчас нигде. Работала, но перестала. Ей разонравилась работа после того, как пришлось менять на своем грузовике третье колесо подряд. Ночью, под дождем, и вокруг никого, кто бы помог.

— А на что она теперь живет?

— На то, что выиграет на бегах. И на то, что заработает ее муж.

— А... — нерешительно начал майор, но собрался с духом и докончил:

— А чем занимается ее муж?

Мне очень хотелось ответить, что Павел тоже играет на бегах, но я сжалилась над милицией.

— Он переводит с немецкого и неплохо зарабатывает.

— Вы не знаете, что ее связывало с Дуткевичем?

— С каким Дут... А, с этим! Не имею ни малейшего понятия. И вообще, чтобы избежать в дальнейшем недоразумений, советую вам, пан майор, примириться с фактом, что этого Дуткевича я действительно не знаю и ничего не могу о нем сказать. И прошу вас, не задавайте мне в десятый раз вопроса, почему он мне звонил, я и в самом деле не в курсе. Мне самой интересно, и уж я постараюсь это выяснить.