Это какое-то наваждение! Он видел себя со стороны. Вид у связанного был жалок. И человек этот испытывал одновременно и страх, и ужас, и обиду, и... ощущение дикой несправедливости. Ему показалось, что он разинул глотку во всю ширь и заорал "За что?". На самом деле из его горла вырвались только хрипы. На губах выступила пена, как у больного, бьющегося в припадке эпилепсии.

Рыжий палач опустил гаечный ключ. "Думаешь, падла, обделаешься легким испугом, да?" - процедил он сквозь зубы. Фигуров заметил золотую фиксу на месте переднего зуба мучителя. "Нет! Будет - как там у вас? -- "Умри тяжело, но достойно", да?" - добавил он, отходя от Фигурова. Сладкая истома разлилась по всему телу несчастного. Он будет жить! Как это классно! Он даже удивился своему облегчению, ведь что его ждет? Медленная и мучительная смерть? Но за что? За что? Он узнает, обязательно узнает! Может, он еще сможет с ним договориться? Все-таки у него есть шанс, есть!

Но что делает этот рыжий дебил? А похититель разгребал кучу хлама в углу комнаты. Колыхались занавески. Он отбрасывал в сторону тряпье, старые вещи. Фигуров с опаской наблюдал за ним. Он только сейчас начал чувствовать, что ему крайне неудобно лежать, что ленты скотча впились ему в кожу и сдавили вены. Ноги его занемели. Он чувствовал слабость во всем теле. Ему до сих пор еще не верилось в то, что все это происходит с ним на самом деле.

Сейчас он проснется. Вытрет холодный пот со лба. Скажет: "И приснится же такое!" Встанет, откроет барчик. Достанет красивую бутыль, нальет себе что-нибудь для успокоения, наверное, французского красного вина. Вернется в свой теплый альков, второй такой есть только у Папы римского. Полежит. Подумает. Быть может, послушает музыку "Dead Can Dance". Или нет, лучше Клауса Шульце. И снова уснет, чтобы утром в семь часов встать, принять контрасный душ, побриться, побрызгаться "Васнецов-нуаром" от законодателя моды Ваньки Васенцова, попить кофе, и спуститься вниз, где без пятнадцати восемь его будет ждать его крутейший "Роад-мобил"...