Байбаас, ведя за собой оленей, медленно шёл по следу. А вот здесь человек падал. Опять пошёл. А вот на коленях полз. Да что с ним?! Что с ним такое?

Байбаас уже бежал по следу и чуть не наткнулся на человека, зарывшегося в снег.

Байбаас приподнял человека и испугался: лицо у него было в волдырях от ожогов. Глаза были закрыты, но человек дышал.

— Друг! — крикнул Байбаас — Слышишь меня?

Человек открыл глаза. Ресниц у него не было.

— Друг, как же ты попал в такую беду?

Байбаас сдернул с плеч человека тяжёлую промасленную тряпку (это была обгоревшая ватная стёганка от капота), снял с себя шапку, скинул кухлянку. Стал одевать тракториста, как ребёнка.

Одел, поднял стёганку, постелил её на нарту и уложил тракториста. Сам он остался в меховом жилете. Голову повязал длинным толстым шарфом. «Спасать надо… Плохой трактор. Так обжёг человека…»

Была ночь, когда молодой тракторист Михась Калиновский отправился в путь.

Снег. Звёзды.

Со стороны могло показаться, что трактор не сам идёт, что кто-то тянет его, ухватившись за лучи фар, как за два светящихся дрожащих троса.

В Кумахтах, где теперь строили дома для рыбаков, Михась возил лес уже дважды. Ему казалось, что к тундре он привык, и нисколько не жалел, что год назад после демобилизации приехал сюда. Он родился в Белоруссии, в деревне, а службу проходил на Дальнем Востоке. Был у них в части якут Семён Петров. Хороший парень. Он говорил, что красивее тундры ничего нет. Вот Михась и поехал посмотреть. Поехал и остался. Понравилось ему тут. И заработок хороший — Михась помогал своим старикам, да и сестре посылал чуть не каждый месяц.

Мотор работал ровно, в кабине было тепло.

Михась напевал какую-то весёлую песенку. Он был молод. Ему хотелось петь. И он пел.

Один среди бесконечно снежной равнины. Так прошла ночь.

Михась видел, как небо светлело, становилось всё шире. И вот на востоке вслед за красным свечением зари возникло огромное холодное солнце Севера. Михась снова увидел живые снега, ослепительную ширь тундры.