Фадеев думал так же: "Хватит нытья и говорильни. Время не ждет".

Сталин перечитывал послание Ивана IV Андрею Курбскому: "Апостол сказал: к одним будьте милостивы, отличая их, других же страхом спасайте, исторгая из огня".

Мысль о спасении страхом запомнилась. Не губить, а спасать страхом. В этом была суть.

Споря с Курбским, царь, как и товарищ Сталин, обращался к истории: "Даже во времена благочестивейших царей можно встретить много случаев жесточайших наказаний.

Царь всегда должен действовать одинаково независимо от времени и обстоятельств".

Почти каждую фразу послания отмечал карандашом.

"Царь страшен не для благих, а для зла..."

"Он не напрасно меч носит - для устрашения злодеев и одобрения добродетельных".

Дважды подчеркнул: "Насколько у нас хватает сил стремиться к твердым решениям и, опершись ногами в прочное основание, стоим неколебимо".

Сталин знал: не только с беглым князем объяснялся царь - к потомкам обращался за пониманием. В романовской России не нашлось ему места на памятнике в честь тысячелетия державы в Новгороде-Великом. Анафеме предали государя, собирателя земли Русской. Только большевики его оценили по заслугам.

Товарищ Сталин надеялся на лучшую судьбу и благодарность потомков.

Он никогда ничему не удивлялся, не разводил руками. Знал все наперед. Его уверенность убеждала миллионы. Невысокий пожилой человек с добрым крестьянским лицом не спеша поднимался на трибуну и освещал массам путь волшебным фонарем разума.

Волны сильного магнетизма исходили от его слов в зал, вызывая у каждого холодок в животе. "...Внутренние враги нашей революции являются агентурой капиталистов всех стран..."

Фадеев не жалел ладоней, аплодируя сталинским словам: "...Марксист-скую мысль надо все время подкреплять...", "...Пока существует империализм, все будет повторяться заново: "правые", "левые"".