— Плохо вы знаете мою собаку. Она не хуже нас вами умеет выражать свои мысли. Вот вы, простите кто по специальности?

— Я? Я э — э — э… писатель, — отвечал я со свойственной мне скромностью, — так… пописываю кое-что.

— Тогда вы коллеги: моя собака — тоже писатель. Вы как пишете?

— Гм… Жене нравится, а критики пока молчат.

— Я не о том спрашиваю. Я спрашиваю, как вы технически осуществляете свое писание.

— А! Ну печатаю на компьютере.

— Компьютер моя собака еще не освоила. Она пишет старым собачьим способом. Точнее, не пишет, а писает. Уже описала все вокруг. А вы думали, зря она так часто задирает ножку? Собаки не умеют писать по-нашему, а мы не умеем читать по-ихнему. Они пишут не словами, а запахами. Люди разгадали египетские иероглифы, проникли в тайны шумерской клинописи, а собачьей письменности нам, сопливым, не постичь.

— А вы уверены, что в писаниях вашего песика есть что-нибудь, кроме «Это мой столбик, или кустик, я здесь побывал и опИсал»?

Похоже, мой собеседник обиделся:

— Я ваших писаний не читал! Может, в них тоже ничего, кроме «побывал и описал»?!

— А пса своего вы читали?

— Зачем мне читать? Я присутствую при процессе творчества. Он сочиняет при мне. Пусть у меня нос заложен, но глаза еще смотрят. Вы обратили внимание на муравьев, которые строят свои города под камнями, окаймляющими тротуар?

— Вы правы, их тут много ползает.

— Бегает. Мой пес, чуть не сказал часами, наблюдает за их передвижениями. Принюхивается к муравьиным тропам. Муравьи, как собаки, отмечают свои пути, выделяя пахучее вещество, и по этим запахам другие муравьи узнают, где подходящий камешек для постройки или мертвая гусеница для пропитания. Вы думаете — это просто асфальт, а это чертеж, это карта, это инструкция, это муравьиная летопись, в конце концов, если принюхаться, разумеется. И, вот, на днях, буквально, когда мы гуляли в парке, и мой пес, как всегда, принюхивался к муравьям, я заметил, что он сочиняет трогательную историю: