ГИТЕЛЬ: Да, я заметила.

ДЖЕРРИ: Что заставило вас изменить своему железному правилу?

ГИТЕЛЬ: О, я просто не могла устоять перед вашим ослепительным беретом.

ДЖЕРРИ: Надо было оставить его у вас. А я думал, тут другое.

ГИТЕЛЬ: Что же?

ДЖЕРРИ: Благотворительность. По-моему, ваша беда в том, что вы распоряжаетесь кассой благотворительного общества.

ГИТЕЛЬ: Что-что?

ДЖЕРРИ: А моя беда в том, что моя жена слишком хорошо меня знает. Вы вчера зажгли такую огромную свечу на моем именинном пироге, что она осветила мне весь обратный путь от города Омахи в штате Невада.

ГИТЕЛЬ: Как это?

ДЖЕРРИ: Тесс - насколько мне помнится, ее зовут Тесс - тоже душила меня своей чуткостью. Но, ей-богу, это не ее вина. Я не должен был поступать в юридическую контору ее отца, а я поступил. Я должен был отказаться от чудесного дома. который он нам дал, а я не отказался, и это отравило нам жизнь.

ГИТЕЛЬ (мрачно): Ну?

ДЖЕРРИ: Ну и вот. Мы жили, как боги, и нечаянно позабыли, что есть на свете такая вещь, как верность. Мне пришлось разыгрывать героя перед чьей-то женой, не важно чьей, а Тесс сейчас выходит замуж за моего бывшего однокурсника, который... Впрочем, это тоже неважно. Я только хотел сказать, что со вчерашнего вечера мне кажется, будто половина моей жизни состоит из подачек, - от последней я решил отказаться. От вас.

ГИТЕЛЬ: О! А я думала, тут другое.

ДЖЕРРИ: Что же, например?

ГИТЕЛЬ: Мне показалось, будто вам показалось, что я не... (глубоко переводит дыхание) Одним словом, вы считаете, что я... Ну, вы понимаете.

ДЖЕРРИ: Нет.

ГИТЕЛЬ: Что я недостаточно привлекательна.

ДЖЕРРИ (после паузы): О господи! И все-таки вы звонили мне два или три раза?

ГИТЕЛЬ (самолюбиво): Только два!

ДЖЕРРИ: Но почему?

ГИТЕЛЬ: Ну, вы так внезапно удрали, я о вас беспокоилась.